А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

поток воздуха, отсасываемого вентиляционной системой корабля, скоро подтянул бы его к вентиляционной решетке, и не пришлось бы тратить никаких усилий. Ему, опытному космонавту, это было отлично известно; единственным оправданием была паника.
Но этим вечером Флойду удалось все сделать идеально; не исключено, что после возвращения силы тяжести к ней снова придется приспосабливаться. Он пролежал всего несколько минут, вспоминая разговор за столом, и уснул.
Во сне разговор продолжался. Кое-что, правда, изменилось, но Флойд не обратил внимания на такие мелочи. Уиллис, например, успел снова отрастить бороду – но лишь с одной стороны лица. Флойд решил, что это сделано с исследовательскими целями, хотя и не мог понять, какими именно.
К тому же у него были свои неприятности. Он защищался от обвинений Миллсона, главы Космического совета, как-то неожиданно оказавшегося среди сидящих за столом. Флойд не мог понять, каким образом Миллсону удалось пробраться на «Юниверс» (неужели все это время он летел зайцем?). Это обстоятельство казалось Флойду куда важнее того, что Миллсон умер по крайней мере сорок лет назад.
– Хейвуд, – говорил его старый враг, – Белый дом очень недоволен.
– Интересно, почему?
– Из-за твоей радиограммы на Европу. Ты согласовал ее текст с Госдепартаментом?
– Не счел это необходимым. Ведь я просто запросил разрешение на посадку.
– А-а, в этом-то все дело. Кого ты запросил? Мы признаем это правительство? Боюсь, ты нарушил существующие правила. Миллсон постепенно исчез, неодобрительно качая головой" Хорошо, что это всего лишь сон, подумал Флойд. Теперь что? Ну вот, этого следовало ожидать. Привет, дружище. Ты бываешь самых разных размеров, верно? Конечно, даже ЛМА-1 не смог бы втиснуться ко мне в каюту – а его Большой Брат проглотил бы весь «Юниверс» одним махом. Черный Монолит стоял – или висел – всего в двух метрах от койки. Флойда неприятно поразило, что у монолита не только форма, но и размеры такие же, как у обычной надгробной плиты. Хотя уже неоднократно отмечали это сходство, до сих пор несовместимость масштабов смягчала психологический шок. Теперь, впервые, он почувствовал в этом сходстве что-то тревожное, даже зловещее. Я знаю, что это всего лишь сон, но в моем возрасте напоминания такого рода излишни… Итак, что тебе здесь надо? Может быть, хочешь передать что-нибудь от Дейва Боумена? Или ты и есть Дейв Боумен? Ну что же, я и не рассчитывал на ответ; ты и в прошлый раз был не слишком разговорчив, правда? Но стоит тебе показаться, как что-то обязательно происходит. Тогда, в кратере Тихо, шестьдесят лет назад, ты послал сигнал на Юпитер, сообщив своим хозяевам, что тебя откопали. А посмотри, что ты сделал с Юпитером, когда мы прилетели туда через двенадцать лет! Так что же ты задумал теперь?

ЧАСТЬ VI
УБЕЖИЩЕ
Глава 43
Спасательные работы
Первой и самой важной проблемой, вставшей перед капитаном Лапласом и его экипажем, едва они успели привыкнуть, что под ногами суша, стала полная переориентация. На борту «Гэлакси» все оказалось наоборот. Космические корабли рассчитаны на два режима – либо на состояние полной невесомости, либо при работе двигателей на тягу, направленную вдоль продольной оси. Но «Гэлакси» лежал сейчас почти горизонтально, в результате чего все полы превратились в стены. Было похоже, что они пытаются жить на маяке, опрокинутом на бок; требовалось переставить всю мебель, и по крайней мере половина корабельного оборудования отказывалась нормально работать.
Однако это была неприятность, неожиданно обернувшаяся благом – по крайней мере, в некоторых отношениях, и капитан Лаплас немедленно воспользовался этим. Команда была настолько занята перестройкой интерьера «Гэлакси» – обратив первоочередное внимание на сантехнику, – что ему не приходилось беспокоиться о ее моральном духе. Пока корпус корабля оставался воздухонепроницаемым, а мюоновые генераторы снабжали корабль электроэнергией, непосредственная опасность им не угрожала; требовалось продержаться лишь двадцать дней, и к ним с неба придет спасение – в виде корабля «Юниверс». Никто даже не вспоминал, что неизвестные силы, правящие Европой, могут воспротивиться еще одной посадке. Эти силы – пока – не обратили внимания на «Гэлакси»; неужели теперь они помешают спасательной экспедиции… Сама Европа, однако, относилась к потерпевшим кораблекрушение куда менее терпимо. Пока «Гэлакси» дрейфовал в открытом море, сотрясения коры маленького мира практически не влияли на корабль. Но теперь, когда корабль превратился в одно из весьма основательных сооружений на суше, каждые несколько часов он сотрясался от сейсмических возмущений. Если бы он стоял в обычном вертикальном положении, то давно бы опрокинулся. Сотрясения почвы были скорее неприятными, чем опасными, хотя и вселяли кошмар в тех, кто пережил землетрясения в Токио в 2033 году или в Лос-Анджелесе в 2045. Положение ничуть не облегчалось тем, что последовательность сотрясений была известна заранее, достигая пика своей активности каждые три с половиной дня, когда Ио проносилась по своей внутренней орбите. Слабым утешением служило и то, что гравитационные приливы на Европе наносили самой Ио неменьший ущерб. После шести дней непрерывной работы капитан Лаплас решил, что при существующем положении лучшего порядка на «Гэлакси» достигнуть не удастся, и объявил выходной – который почти вся команда провела в койках, наслаждаясь сном, – а затем составил распорядок второй недели пребывания на Европе.
Ученые, вполне естественно, хотели заняться исследованиями нового мира, на котором они так неожиданно оказались. Судя по радиолокационным картам, переданным с Ганимеда, остров имел пятнадцать километров в длину и пять в ширину; его самая высокая точка возвышалась всего на сто метров над уровнем моря – недостаточно, заявил кто-то мрачно, чтобы спастись от по-настоящему свирепого цунами.
Трудно представить себе более заброшенное и унылое место; полвека слабых дождей и ветров на Европе оказалось недостаточно, чтобы разбить одеяло лавы, покрывающее половину острова, и сгладить выходы гранита, проступающие через застывшие реки. Но этот остров был теперь их домом, и ему нужно было подыскать имя.
Мрачные предложения – такие как Преисподняя, Чистилище, Ад – были решительно отвергнуты капитаном; ему хотелось что-нибудь ободряющее. Серьезно рассматривалось одно удивительное, дон-кихотское предложение, отдающее дань храброму противнику, но его все-таки отклонили тридцатью двумя голосами против десяти при двух воздержавшихся – остров не будет назван «Страной роз»…
В конце концов единогласно прошло Хэвен – Убежище.
Глава 44
Выдержка
«История не повторяет себя – вновь повторяются лишь исторические ситуации».
Передавая на Ганимед свой ежедневный рапорт, капитан Лаплас часто вспоминал эту фразу. Ее процитировала Маргарет М'Бала – которая приближалась сейчас со скоростью около тысячи километров в секунду в своей радиограмме, стараясь воодушевить потерпевших кораблекрушение. Капитан с удовольствием зачитал ее послание товарищам по несчастью. "Передайте, пожалуйста, мисс М'Бала, что ее маленький исторический пример оказал исключительно благотворное влияние на моральный дух команды; трудно найти лучший образец, достойный подражания, чем приведенный ею…
… Несмотря на все трудности, связанные с тем, что наши стены и полы поменялись местами, условия, в которых мы живем, поистине роскошны по сравнению с жизнью полярных исследователей прошлого. Некоторые из нас слышали про Эрнста Шеклтона, но мы не имели ни малейшего представления о саге корабля «Эндьюранс». Попасть в ловушку и больше года провести на льдинах – перезимовать в ледяной пещере, выдержав антарктические морозы, – затем проплыть по морю тысячу километров в открытой шлюпке и пересечь горный хребет, отсутствующий на карте, чтобы добраться до ближайшего человеческого поселения…
… Но это было всего лишь началом. Что кажется невероятным и вдохновляет всех нас: Шеклтон четыре раза возвращался обратно за остальными членами экспедиции, оставшимися на том крохотном острове, – и спас всех до единого! Можете представить себе, как повлиял этот рассказ на моральный дух команды. Надеюсь, вам удастся передать эту книгу по телефаксу во время следующего сеанса связи – мы все хотим ее прочесть… А что он подумал бы о нас? Да, мы находимся в несравненно лучшем положении, чем полярные исследователи тех давно ушедших дней. Кажется невероятным, что еще в начале прошлого века они были полностью отрезаны от остального мира, стоило им пересечь линию горизонта. Нам стыдно ворчать, что скорость света слишком мала и нельзя разговаривать с друзьями в реальном времени – или что приходится ждать ответа с Земли целых два часа! Еще раз, мисс М'Бала, примите нашу искреннюю благодарность.
… Разумеется, у всех земных исследователей было одно крупное преимущество перед нами: все же они могли свободно дышать. Наша научная группа требует не переставая, чтобы их выпустили из корабля, и нам удалось приспособить четыре скафандра для пребывания на поверхности Европы в течение шести часов. Атмосферное давление достаточно велико, так что не требуются скафандры, закрывающие все тело – достаточно поясных, изолирующих лишь верхнюю половину, – и я разрешил выходить одновременно двоим при условии, чтобы они не теряли из виду корабль… Наконец, о погоде сегодня. Давление – 250 бар, температура – двадцать пять градусов, порывы западного ветра до 30 узлов, как всегда сплошная облачность, сотрясения почвы – от одного до трех баллов по открытой шкале Рихтера.
… Знаете, мне никогда не нравилось слово «открытая» по отношению к сотрясениям почвы – особенно сейчас, когда Ио приближается к нам на максимально близкое расстояние…"
Глава 45
Экспедиция
Когда несколько человек одновременно просят разрешения поговорить с ним, обычно это означает, что предстоят неприятности, или по меньшей мере что-то тут нечисто. Капитан Лаплас уже обратил внимание, что Флойд и Ван-дер-Берг то и дело шушукаются в коридоре, причем нередко к ним присоединяется второй помощник Чанг. В общем, предугадать тему разговоров было нетрудно. И все-таки их просьба застала его врасплох.
– Вы хотите отправиться к горе Зевс! Как? В открытой шлюпке?
Неужели эта книга о Шеклтоне настолько вскружила вам голову? Флойд выглядел слегка смущенным; капитан попал в точку. Книга действительно вселила в него вдохновение, причем не только в отношении этого.
– Даже если нам и удастся построить шлюпку, сэр, на это уйдет слишком много времени… особенно теперь, когда «Юниверс» может появиться в течение ближайших десяти дней.
– К тому же, – добавил Ван-дер-Берг, – плавание по этому Галилейскому морю вряд ли доставит особое удовольствие; может быть, не все его обитатели знают, что мы несъедобны.
– Остается один выход, верно? Я отношусь к нему скептически, но готов выслушать ваши доводы. Постарайтесь убедить меня.
– Мы уже говорили с мистером Чангом, и он уверен, что это осуществимо. Гора Зевс всего в трехстах километрах; шаттл долетит до нее менее чем за час.
– И там найдется удобное место для посадки? Как вы, несомненно, помните, мистер Чанг пытался посадить там «Гэлакси» без особого успеха.
– Тут нет трудностей, сэр. Масса «Уильяма Тсунга» в сто раз меньше; даже лед озера сможет, наверно, выдержать его. Мы просмотрели видеофильм и обнаружили не меньше дюжины хороших посадочных площадок.
– К тому же, – улыбнулся Ван-дер-Берг, – пилоту никто не будет угрожать пистолетом.
– Верно. Но главная проблема – здесь, у нас. Как вы собираетесь вывести шаттл из отсека, где он находится? Установите подъемный кран? Даже при здешней силе тяжести нагрузка будет немалой.
– Этого не потребуется. Мистер Чанг вылетит прямо на Нем. Наступила длительная тишина, во время которой капитан Лаплас обдумывал – по-видимому, без особого энтузиазма – последствия работы ракетных двигателей внутри его корабля. Маленький шаттл «Уильям Тсунг» – или, как называли его все, «Билл Т» – весил всего сто тонн и предназначался исключительно для орбитальных полетов; обычно его просто выталкивали из «гаража», и двигатель включался лишь на достаточном расстоянии от корабля-матки.
– По-видимому, вы все хорошо продумали, – неохотно произнес капитан, – а как с углом взлета? Только не говорите, что собираетесь перевернуть «Гэлакси», чтобы «Билл Т» мог взлететь прямо вверх. Гараж расположен в середине борта; хорошо еще, что он не оказался внизу, когда нас выбросило на берег. – Взлет произведем под углом шестьдесят градусов к горизонтали; бортовые двигатели развернут шаттл.
– Если так считает мистер Чанг, у меня нет сомнений. Но работа двигателей внутри корабля – каков будет ущерб?
– Конечно, внутри гаража все будет разрушено – но ведь и так пользоваться им больше не придется. А прочность переборок рассчитана на силу случайного взрыва, так что опасности для всего корабля никакой. На всякий случай дадим сигнал пожарной тревоги и будем наготове. Несомненно, план был блестящим. Если он осуществится, экспедиция не будет бесполезной. За последнюю неделю капитан Лаплас даже не вспоминал о тайне горы Зевс, ставшей причиной их трагедии; ему приходилось думать лишь о спасении людей. Но теперь их положение перестало быть безнадежным, и можно было задуматься о будущем. Стоило рискнуть и попытаться узнать, почему этот маленький мир оказался центром таких интриг.
Глава 46
Шаттл
– Насколько я припоминаю, – заметил доктор Андерсон, – первая ракета Годдарда пролетела около пятидесяти метров. Интересно, удастся ли мистеру Чангу превысить этот рекорд.
– Будем надеяться – иначе нам несдобровать.
Почти все ученые собрались в кают-компании «Гэлакси», и каждый с беспокойством смотрел в сторону кормы. Хотя вход в гараж и был вне их поля зрения, скоро они увидят «Билла Т», когда – или если – он вылетит наружу.
Никакого отсчета не было; Чанг не спешил, тщательно проверяя все приборы. Он взлетит, когда убедится, что готов к этому. Из шаттла убрали все, что можно, стараясь максимально облегчить его; топлива оставили лишь на сто секунд полета. Если операция будет успешной, этого количества хватит с лихвой; если взлет закончится неудачей, лишнее топливо будет не только бесполезным, но даже и опасным.
– Поехали, – небрежно произнес Чанг. Это походило на трюк фокусника; все произошло так быстро, что напоминало оптический обман. Никто не заметил, как «Билл Т» вылетел из гаража, потому что он был окутан облаком пара. Когда облако рассеялось, шаттл уже садился в двухстах метрах от корабля.
По кают– компании пронесся дружный вздох облегчения.
– Победа! – воскликнул бывший исполняющий обязанности капитан Ли.
– Он побил рекорд Годдарда – и без всяких усилий!
«Билл Т», стоящий на своих четырех приземистых ногах на фоне унылого ландшафта Европы, походил на увеличенную и еще менее элегантную модель спускаемого аппарата «Аполло». Но когда капитан Лаплас смотрел из рубки, ему в голову пришла другая аналогия. Он подумал, что его корабль напоминает выброшенную на берег самку кита, в муках родившую китенка. Капитан надеялся, что китенок выживет…
Еще через сорок восемь часов «Уильям Тсунг» был полностью снаряжен и проверен в испытательном десятикилометровом полете над островом. Теперь он был готов к вылету. Для экспедиции времени было вполне достаточно; по самым оптимистическим расчетам, «Юниверс» прилетит не раньше чем через три дня, а полет к горе Зевс, даже принимая во внимание то, что понадобится время, чтобы установить приборы доктора Ван-дер-Берга, займет всего шесть часов. Сразу после посадки капитан Лаплас пригласил второго помощника Чанга к себе в каюту. Чанг заметил, что капитан чувствует себя неловко.
– Отлично, Уолтер – хотя, разумеется, другого мы и не ожидали.
– Спасибо, сэр. Неприятности? Капитан улыбнулся. В дружной команде не бывает секретов. – Главное управление, как обычно. Мне не хочется разочаровывать вас, но они требуют, чтобы к горе Зевс отправились только доктор Ван-дер-Берг и второй помощник Флойд.
– Понятно, – отозвался Чанг с оттенком горечи. – И что вы ответили?
– Пока – ничего; именно поэтому я вас и пригласил. Я готов заявить, что вы – единственный пилот, способный выполнить это задание.
– Они сразу поймут, что это чепуха; Флойд справится с шаттлом не хуже меня. И никакой опасности – если не принимать во внимание отказ какого-нибудь механизма; впрочем, это может случиться с каждым пилотом.
– И все-таки я готов рискнуть, если вы настаиваете. В конце концов, кто может мне помешать? А когда мы вернемся на Землю, на всех нас будут смотреть, как на героев!
Чанг молчал. Он производил в уме какие-то сложные расчеты и, судя по всему, остался доволен полученным результатом.
– Замена двухсот килограммов полезной нагрузки топливом открывает перед нами новые интересные возможности; мне и раньше хотелось сказать об этом, но «Билл Т» с полной командой и дополнительными приборами на борту не справился бы с такой задачей.
– Уже догадываюсь. Великая Стена.
– Конечно, облетев вокруг раза два, можно как следует осмотреть ее и узнать, наконец, что она представляет собой в действительности.
– Мне кажется, у нас и так отличное представление о Стене; стоит ли искушать судьбу?
– Может, и нет. Но есть еще одна причина; для некоторых из нас она кажется еще важнее…
– Продолжайте.
– «Цянь». Он находится всего в десяти километрах от Стены. Нам хотелось бы сбросить там венок.
Так вот что обсуждали его офицеры с такой торжественностью; в который раз капитан пожалел, что не владеет мандаринским наречием китайского языка.
– Понимаю, – тихо произнес он. – Мне нужно подумать и спросить мнение Ван-дер-Берга и Флойда.
– А разрешение начальства?
– Обойдемся без них. Я сам приму решение.
Глава 47
Осколки
– Не теряйте времени, – передали с Ганимеда. – Предстоящее сближение будет для вас весьма тяжелым. Сотрясения будут вызваны не только прохождением Ио, но и нашим. И вот еще что – не хотим пугать, но если ваш радиолокатор не сошел с ума, ваша гора осела еще на сто метров с момента предыдущего наблюдения.
При такой скорости, подумал Ван-дер-Берг, Европа снова станет плоской уже через десять лет. Насколько быстрее протекают на ней тектонические процессы по сравнению с Землей; немудрено, что она вызывает такой интерес у геологов. Теперь, сидя пристегнутым в кресле позади Флойда, окруженный своими приборами, Ван-дер-Берг испытывал странное чувство – взволнованное ожидание смешивалось с грустью. Так или иначе, но через несколько часов самое крупное интеллектуальное приключение всей его жизни завершится. Ничего сравнимого с ним больше уже не случится. Ван-дер-Берг не испытывал ни малейшего страха; его уверенность в пилоте и машине была абсолютной. Неожиданно он подумал не без печальной иронии, что ему следует за все это благодарить покойную Розу Мак-Магон; без нее такой возможности никогда бы не представилось, и он мог бы сойти в могилу, испытывая прежнюю неуверенность.
Тяжело нагруженный «Билл Т» с трудом поднялся даже при здешней силе притяжения; он не был рассчитан на такую работу, но обратный путь пройдет куда легче – весь груз приборов останется у горы Зевс. Казалось, потребовалась целая вечность, чтобы взлететь над «Гэлакси»; за это время они осмотрели корпус корабля, оценив полученные им повреждения и признаки начавшейся коррозии, вызванной проходившими время от времени кислотными дождями. Флойд сконцентрировал все внимание на управлении аппаратом, а Ван-дер-Берг передал на корабль краткий отчет о состоянии его корпуса с точки зрения единственного наблюдателя. Он решил, что это не помешает, несмотря на то, что пригодность «Гэлакси» к космическим полетам скоро – если не произойдет новых неприятностей – никого не будет интересовать.
И вот под ними развернулась панорама всего острова; лишь теперь Ван-дер-Берг оценил, насколько блестяще мистер Ли – исполнявший обязанности капитана – сумел выбросить корабль на берег. Сверху было видно всего несколько мест, пригодных для такой операции; правда, огромную роль сыграло везение, и все-таки Ли использовал ветер и плавучий якорь с максимальным эффектом.
Туман закрыл все вокруг; «Билл Т» взлетел по полубаллистической траектории, чтобы уменьшить лобовое сопротивление, и в ближайшие двадцать минут ничего, кроме облаков, не будет видно. Жаль, подумал Ван-дер-Берг, наверняка там, внизу, плавают интересные существа, которых еще никому из людей не доводилось видеть…
– Отсечка двигателя, – произнес Флойд в микрофон. – Все работает нормально.
– Отлично, «Билл Т». На вашей высоте других летательных аппаратов не наблюдается. Вы все еще первые в очереди на посадку.
– Что это за шутник? – спросил Ван-дер-Берг. – Ронни Лим. Не думай, что я шучу, – эта фраза «первые в очереди на посадку» впервые была произнесена во время полетов «Аполло». Ван-дер-Берг понимал, в чем дело. Временами юмор – не заходящий слишком далеко – был единственным средством, способным снять напряжение, неизбежно возникающее у людей, вовлеченных в сложное и, возможно, рискованное предприятие.
– До начала торможения еще пятнадцать минут, – заметил Флойд. – Посмотрим, кто еще в эфире кроме нас.
Он включил автоматическое сканирование, и маленькая кабина наполнилась пронзительными свистками и гудками, разделенными короткими промежутками тишины, по мере того как тюнер отбрасывал их один за другим, быстро поднимаясь по спектру радиочастот.
– Местные радиомаяки и передача собранных данных, – пояснил Флойд.
– Я надеялся – а, вот и она!
Из динамика донесся едва слышный музыкальный тон, быстро поднимающийся и падающий, похожий на безумное сопрано. Флойд взглянул на указатель частоты.
– Доплеровское смещение почти исчезло – его скорость быстро падает.
– Что это – передача текста?
– Думаю, медленное видеосканирование. Через большую тарелку на Ганимеде – когда он занимает нужное положение – все время идут передачи на Землю. Средства массовой информации отчаянно требуют новостей. Несколько минут они прислушивались к гипнотическому, но бессмысленному для них звуку; затем Флойд отключил его. Хотя передача с «Юниверс» осталась непонятной для их слуха, не вооруженного декодерами, она значила только одно. Спасение мчится к ним, и скоро трудности будут позади.
Отчасти чтобы заполнить образовавшуюся паузу, отчасти потому, что ему это было действительно интересно, Ван-дер-Берг спросил как бы между прочим:
– Ты разговаривал уже со своим дедом? «Разговаривал» было, разумеется, не тем словом, принимая во внимание космические расстояния, но пока еще никому не удалось придумать приемлемой замены. На короткое время становились распространенными голосограммы, аудиопочта и звуковые открытки, но все они канули в небытие. Даже сейчас большая часть человечества по-прежнему не верила, что в колоссальных просторах Солнечной системы невозможно вести разговоры в реальном времени, и нередко приходилось выслушивать сердитые замечания; «Почему это вы, ученые, не придумаете что-нибудь?»
– Да, – ответил Флойд. – Он здоров, и я заранее радуюсь предстоящей встрече.
В голосе Флойда было заметно какое-то напряжение. Интересно, подумал Ван-дер-Берг, когда они виделись последний раз; он понимал, однако, что такой вопрос будет нетактичным. И он потратил оставшееся время на обсуждение проблем разгрузки и установки приборов, чтобы после посадки избежать путаницы и сэкономить время. Прозвучал сигнал начала торможения – на долю секунды позже того, как Флойд нажал кнопку и привел в действие автоматическую программу. Я в надежных руках, подумал Ван-дер-Берг. Можно успокоиться и направить внимание на предстоящую работу. Где эта фотокамера? Неужели снова улетела куда-то…
Облака рассеивались. Хотя радиолокатор уже показал на экране, что ждет их внизу, с точностью, не уступающей обычному зрению, картина горы, возвышающейся всего в нескольких километрах, потрясла их.
– Смотри! – внезапно крикнул Флойд. – Вот там, слева, около двойного пика, – ну-ка, попробуй догадаться?
– Ты прав, конечно. Не думаю, что нам удалось причинить какой-нибудь ущерб – он просто размазался по склону. Интересно, куда попал второй…
– Высота тысяча футов. Куда садиться? Площадка «Альфа» выглядит, отсюда не слишком многообещающе.
– Да, пожалуй – попробуй «Гамму». В любом случае поближе к горе.
– Пятьсот футов. Заходим на «Гамму». Я зависну на двадцать секунд.
Если тебе не понравится, сядем на «Бете». Четыреста… Триста… Двести… ("Мягкой посадки, «Билл Т», – передали с «Гэлакси».) Спасибо, Ронни… Сто пятьдесят… Сто… Пятьдесят… Ты только посмотри! Всего несколько маленьких валунов и – как странно – похоже, все усыпано битым стеклом. Кто-то здорово погулял здесь… Пятьдесят… Пятьдесят… Все в порядке?
– Идеально. Давай на посадку., – Сорок… Тридцать… Двадцать… Десять… Точно, не передумаешь?… Десять… Взбивает пыль, как сказал однажды Нил – или Базз?… Касание! Просто, не правда ли? Не знаю, за что мне платят жалованье.
Глава 48
Люси
– Привет, Центральная Ганимеда. Мы совершили идеальную посадку – то есть Крис совершил идеальную посадку на ровной площадке, сложенной из каких-то метаморфических горных пород – по-видимому, из того же псевдогранита, который мы назвали «гавенитом». Основание горы всего в двух километрах, но мне уже ясно, что идти к ней нет необходимости… Мы одеваем сейчас наши космические полукостюмы и через пять минут приступим к разгрузке. Разумеется, оставим мониторы включенными; будем вызывать вас каждые четверть часа. Конец.
– Почему ты считаешь, что не надо идти поближе к горе? – спросил Флойд.
Ван– дер-Берг ухмыльнулся. Казалось, за последние несколько минут он сбросил груз прошедших лет и превратился в беззаботного мальчишку.
– Circumspice, – произнес он со счастливой улыбкой. – Латинское выражение, означающее «Посмотри вокруг». Сначала давай вынесем большую видеокамеру и – это да!
«Билл Т» внезапно качнулся и в течение нескольких секунд раскачивался на амортизаторах посадочного устройства. Стоило такой качке немного продлиться, и лучшего рецепта для мгновенной морской болезни не придумаешь.
– Ганимед был прав относительно этих возмущений, – заметил Флойд, когда они пришли в себя. – Думаешь, это не слишком опасно?
– Нет, наверно; до момента наибольшего сближения еще тридцать часов, а под нами сплошной скальный пласт. Но лучше не терять времени – к счастью, здесь мы быстро управимся. Как у меня маска? В порядке? Что-то не так.
– Дай-ка подтяну ремень. Теперь лучше. Вдохни поглубже. Ну вот, теперь хорошо. Я выхожу.
Ван– дер-Бергу самому хотелось сделать этот первый шаг, но Флойд был командиром их маленького корабля, и в его обязанности входило проверить, все ли в порядке с «Биллом Т» и готов ли он к немедленному взлету. Флойд обошел вокруг, осмотрел посадочные опоры, затем поднял вверх большой палец. Ван-дер-Берг кивнул и начал спускаться по трапу. Хотя ему уже приходилось одевать этот легкий дыхательный аппарат во время прогулок по острову, но сейчас он чувствовал себя в нем как-то неловко; спустившись, он начал поправлять складки. Затем выпрямился -и увидел, что делает Флойд.
– Не трогай! – крикнул он. – Это опасно! Флойд отпрыгнул на добрый метр от осколка стекловидной породы, который осматривал. На первый взгляд осколок показался ему неудачной пробой, вылитой из стеклоплавильной печи.
– Он не радиоактивный, а? – обеспокоенным тоном спросил Крис.
– Нет. И все-таки ничего не трогай, пока я не подойду.
К изумлению Флойда, на руках Ван-дер-Берга он увидел плотные рабочие перчатки. Опытному астронавту потребовалось немало времени, чтобы привыкнуть к тому, что здесь, на Европе, безопасно ходить без перчаток и вообще обнажать кожу, подвергая ее влиянию местной атмосферы. Нигде в пределах Солнечной системы – даже на Марсе – такое было недопустимо.
С предельной осторожностью Ван-дер-Берг наклонился и поднял длинный осколок стекловидной породы. Даже в рассеянном свете Европы от него исходило какое-то странное сияние, и Флойд заметил, что край осколка переходит в длинное тонкое лезвие.
– Самый острый нож во всей Вселенной, – произнес Ван-дер-Берг счастливым голосом.
– И мы летели сюда лишь за тем, чтобы найти нож?
Ван– дер-Берг попытался засмеяться, но почувствовал, что в прилегающей к липу маске это слишком трудно.
– Неужели ты все еще не догадываешься?
– Мне начинает казаться, что все остальные давно догадались.
Ван– дер-Берг взял своего спутника за плечо и повернул лицом к гигантской массе нависающей горы Зевс. С этого расстояния гора заполняла половину неба -не просто самая большая, а единственная гора во всем мире.
– Даю тебе минуту, чтобы повосхищаться пейзажем. Мне нужно передать важную радиограмму.
Он нажал несколько кнопок на панели своего связного устройства, подождал, когда зажгутся буквы «Готов», и произнес:
– Центральная Ганимеда – один – ноль – девять. Это Ван. Как прием?
Прошло неуловимо короткое время, и послышался явно электронный голос:
– Хэлло, Ван. Это Центральная Ганимеда – один – ноль – девять.
Готов к приему.
Ван– дер-Берг на мгновенье замолчал, наслаждаясь величием момента, который на всю жизнь останется в памяти.
– Передать на Землю. Срочно: Дяде – Семь – Три – Семь. Следует текст: ЛЮСИ НА МЕСТЕ. ЛЮСИ НА МЕСТЕ. Конец радиограммы. Повторите текст. Может быть, следовало прервать его, не допустить передачи, что бы она ни значила, подумал Флойд, слушая, как голос с Ганимеда повторяет текст радиограммы. Но уже поздно. Через час она достигнет Земли.
– Извини меня, Крис, – улыбнулся Ван-дер-Берг. – Мне хотелось быть первым – помимо всего остального.
– Если ты сейчас же не посвятишь меня в происходящее, я зарежу тебя вот этим стеклянным ножом.
– Стеклянным – хо-хо! С объяснением лучше подождать – оно исключительно интересное, но очень запутанное. Лучше уж я дам тебе факты. Так вот, слушай.
Гора Зевс – это единый кристалл алмаза, масса его – около миллиона миллионов тонн. Или, если тебя это больше устраивает, два на десять в семнадцатой степени каратов. Правда, не могу гарантировать, что вся она чистейшей воды и высшего качества.

ЧАСТЬ VII
ВЕЛИКАЯ СТЕНА
Глава 49
Храм
Разгружая научные приборы и прочее снаряжение на крохотное гранитное плато, где они совершили посадку, Флойд то и дело посматривал на громаду горы, что возвышалась над их головами. Ему было трудно оторвать от нее взгляд. Алмазный кристалл – размерами больше Эвереста! Ведь одни лишь осколки, разбросанные вокруг шаттла, стоят не миллионы, а миллиарды…
С другой стороны, их ценность может равняться ценности – ну, битого стекла. Стоимость алмазов всегда контролировалась владельцами алмазных копей и корпорациями, продававшими драгоценные камни, но если на рынок будет внезапно выброшена гора – в буквальном смысле – алмазов, их стоимость неминуемо скатится до нуля. Теперь Флойд начал понимать, почему так много заинтересованных сторон обратило свое внимание на Европу; политические и экономические последствия были огромны. Найдя подтверждение своей теории, Ван-дер-Берг снова превратился в ученого, все силы которого были направлены на завершение эксперимента, и не обращающего внимание на происходящее вокруг. С помощью Флойда – оказалось не так уж просто вытащить некоторые приборы, особенно крупные, из небольшой кабины «Билла Т» – они прежде всего пробурили отверстие глубиной в метр с помощью портативного электрического сверла и получили керн, с максимальными предосторожностями перенесенный в кабину. Флойд с удовольствием занялся бы сначала другими делами, но согласился, что в первую очередь нужно решить более трудные задачи. Лишь когда был установлен комплекс сейсмографов, а на низком, устойчивом треножнике размещена телевизионная камера с широкоугольным объективом, Ван-дер-Берг снизошел до того, чтобы собрать часть несметных богатств, разбросанных вокруг. – По крайней мере, – заметил он, тщательно выбирая наименее опасные осколки, – это будут отличные сувениры.
– Если только друзья Рози не убьют нас, чтобы перехватить их.
Ван– дер-Берг внимательно посмотрел на своего спутника; интересно, подумал он, что уже известно Крису -и о чем он, подобно остальным, догадывается.
– Вряд ли они пойдут на это теперь, когда тайна стала общеизвестна.
Пройдет около часа, и компьютеры на всех биржах Земли раскалятся от перегрузки.
– Ах ты мерзавец! – воскликнул Флойд. В его голосе звучало скорее восхищение, чем гнев. – Так вот почему ты послал радиограмму!
– Нет закона, запрещающего ученому немного подзаработать, но этими грязными делами пусть занимаются мои приятели на Земле. Честное слово, меня куда больше интересует то, чем мы занимаемся сейчас. Дай-ка мне вон тот гаечный ключ…
Прежде чем им удалось закончить оборудование станции Зевс, сотрясения почвы трижды едва не сбивали их с ног. Сначала под ногами ощущалась легкая вибрация, затем все вокруг начинало содрогаться, наконец раздавался ужасный протяжный стон, исходящий, казалось, отовсюду. Он доносился даже по воздуху, и это было самым странным. Флойд никак не мог привыкнуть к тому, что окружающая их атмосфера делала возможными даже разговоры на небольшом расстоянии без помощи радио. Ван-дер-Бергу приходилось то и дело заверять Флойда, что пока сотрясения совершенно безвредны и не представляют опасности, но тот не слишком полагался на мнение экспертов. Да, геологу уже однажды удалось доказать – с поразительной убедительностью – точность своих выводов; теперь, поглядывая на «Билла Т», раскачивающегося на своих амортизаторах подобно кораблю в штормовом море, Флойд надеялся, что везение Ван-дер-Берга продлится еще несколько минут.
– Вот и все, – произнес, наконец, ученый, и Флойд вздохнул с облегчением. – Данные поступают на Ганимед по всем каналам. Аккумуляторы, питаемые энергией от солнечных батарей, продержатся много лет.
– Я буду удивлен, если твои приборы выдержат хотя бы неделю, – заметил Флойд. – Готов поклясться, что с момента нашего приземления гора слегка осела. Лучше давай уберемся отсюда, пока она не рухнула нам на голову.
– Меня куда больше тревожит, что струя газов при взлете разрушит все, ради чего мы так старались, – сказал Ван-дер-Берг. – Не бойся – мы на приличном расстоянии, да и для взлета нам потребуется всего лишь половина тяги – ведь мы солидно разгрузились. Ну, разумеется, если мы не возьмем на борт еще несколько миллионов или миллиардов. Или триллионов. – Не будем жадничать. К тому же, не знаю, сколько все это будет стоить после нашего возвращения на Землю. Разумеется, музеи расхватают почти все. После этого – кто знает?
Пальцы Флойда коснулись нескольких кнопок на контрольной панели, и он установил связь с «Гэлакси».
– Первый этап экспедиции завершен. Мы готовы к взлету. Следуем дальше в соответствии с намеченным планом.
Их ничуть не удивило, когда послышался голос капитана Лапласа:
– Вы настаиваете на продолжении экспедиции? Не забывайте, лишь вам принадлежит окончательное решение. Я гарантирую поддержку, каким бы оно ни было.
– Так точно, сэр, у нас все в полном порядке. Мы разделяем чувства команды. А научные результаты могут быть поистине невероятными – мы оба по-настоящему рады этому.
– Одну минуту – мы ждем вашего доклада относительно горы Зевс!
Флойд посмотрел на Ван-дер-Берга. Ученый пожал плечами и наклонился к микрофону.
– Если мы сейчас расскажем вам об этом, капитан, вы или примите нас за сумасшедших, или решите, что мы шутим. Подождите еще пару часов, пока мы не вернемся и не предъявим доказательства.
– Гм, полагаю, моему приказу вы все равно не подчинитесь, верно? В общем, желаю успеха. Да, чуть не забыл: сэр Лоуренс просил передать, что он согласен – полет к «Цянь» – это великолепная мысль.
– Я не сомневался в его одобрении, – заметил Флойд, поворачиваясь к своему спутнику. – К тому же, раз «Гэлакси» все равно придется списать, уже неважно, что случится с «Биллом Т», правда? Ван-дер-Берг понял Флойда, но не разделял его точку зрения целиком. Ученый сделал величайшее открытие; его научная репутация поднялась на небывалую высоту, и теперь ему хотелось уцелеть, чтобы воспользоваться завоеванной им славой.
– Да, между прочим, – спросил Флойд. – Что это за Люси – конкретное лицо?
– Насколько мне известно, нет. Копаясь в памяти компьютеров, мы разыскали это имя и решили, что из него выйдет отличный пароль – все решат, что оно как-то связано с Люцифером, а это всего лишь полуправда и потому лишь собьет с толку.
Раньше мне никогда не приходилось слышать о них, но сто лет назад существовала группа известных музыкантов с очень странным названием «Биттлз» – пишется «Б-И-Т-Т-Л-З» – не спрашивай меня, откуда оно возникло, я все равно не знаю. Так вот, они сочинили песню с не менее странным названием: «ЛЮСИ В НЕБЕСАХ С АЛМАЗАМИ». Поразительно, правда? Будто догадывались…
По данным радиолокационного обследования Европы со станции на Ганимеде остатки «Цяня» находились в трехстах километрах к западу от горы Зевс, в направлении так называемой Сумеречной зоны и холодных регионов, расположенных за ней. Там действительно царил вечный холод, но не темнота: эта часть Европы половину времени освещалась ярким сиянием далекого Солнца. Тем не менее даже к концу длинного европейского солнечного дня температура здесь оставалась намного ниже нуля. Поскольку вода в жидком состоянии может существовать лишь на полушарии, обращенном к Люциферу, промежуточные области были местом, где постоянно свирепствовали штормы, где дождь и град, дождь со снегом и снег боролись друг с другом.
С момента посадки «Цянь» и последовавшей за этим трагедии корабль переместился почти на тысячу километров. Должно быть, его отнесло дрейфом – как и «Гэлакси» – по возникшему Галилейскому морю, пока не прибило наконец к унылому негостеприимному берегу. Флойд поймал отраженный сигнал на бортовом радиолокаторе, как только «Билл Т» вышел на горизонтальную часть траектории своего второго прыжка через Европу. Для такого крупного объекта, как космический корабль, сигнал оказался поразительно слабым; едва они пробили облачность и пошли на снижение, стало ясно почему. Остатки космического корабля «Цянь» – первого пилотируемого корабля, совершившего посадку на спутнике Юпитера, – находились в центре небольшого круглого озера, совершенно очевидно, искусственного происхождения, соединенного каналом с морем меньше чем в трех километрах. От корабля остался всего лишь каркас, и то не весь; обшивка и все остальное было снято.
Но кем? – подумал Ван-дер-Берг. Вокруг не было никаких признаков жизни. Казалось, здесь никто не бывал уже много лет. Тем не менее у него не было ни малейших сомнений, что кто-то очистил корабль с намеренной, почти хирургической тщательностью.
– Думаю, ничто не угрожает посадке, – заметил Флойд, подождав, пока последует рассеянный кивок Ван-дер-Берга. Геолог уже наклонился к иллюминатору и снимал все увиденное на видеопленку. «Билл Т» мягко сел на краю озера, и астронавты посмотрели на памятник человеческому стремлению в космос, расположенный за полосой холодной, темной воды.
Остатки корабля находились вне пределов досягаемости, но это не имело значения.
Натянув космические полукостюмы, они вышли из шаттла, поднесли венок к краю воды, торжественно подняли его перед объективом видеокамеры, затем бросили в воду, отдавая дань памяти первопроходцам от команды «Гэлакси». Несмотря на то, что единственными материалами, годными для изготовления венка, были фольга, бумага и пластик, он получился на удивление красивым, казалось, что цветы и листья естественные. К нему было приколото множество записок и надписей на древнем языке, написанном отнюдь не латинским шрифтом, а старыми-старыми, давно вышедшими из употребления иероглифами.
На обратном пути к «Биллу Т» Флойд задумчиво произнес:
– Ты заметил, что там не осталось металла. Всего лишь стекло, пластик, синтетические материалы.
– А каркас и фермы?
– Композитные материалы – углерод и бор, главным образом. Местные жители, судя по всему, испытывают крайнюю нужду в металле – и сразу узнают его. Интересно…
И даже очень, подумал Ван-дер-Берг. На планете, где нет огня и, следовательно, невозможно изготовить металлы и сплавы, они будут цениться как – как алмазы!
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10


А-П

П-Я